Побег из `Школы искусств` - Даниэль Клугер

Через пятнадцать минут Черноусов был на улице Парковой, 4. Как и следовало ожидать, дом был тих и пуст. Он поднялся на крыльцо и постучал. Никто не отозвался, что его, впрочем, нисколько не удивило. Девушка хотела исчезнуть – девушка исчезла. Может быть на ее месте он поступил бы точно так же. Но пока что Черноусов находился на своем месте, и ему исчезновение Светланы никак не нравилось. Он машинально полез в карман за ключами, думая об обременительности поручения, потом сообразил, что ключей нет и быть не может: он отдал Светлане связку с обоими.

– Из любой ситуации есть два выхода, – повторил Черноусов любимую присказку Игоря, – один через Спасские ворота, другой – через Никитские…

Выход первый: плюнуть на это дело. Ну, захотелось девушке погулять самостоятельно – на здоровье. В конце концов, Лазурное – не какое-нибудь там Чикаго, ничего страшного с ней не случится. Погуляет – вернется. «Увидимся завтра, – подумал Черноусов без особого, впрочем, энтузиазма, – а пока реализуем идею насчет визита в бар».

Выход второй: дождаться чрезмерно самостоятельную столичную дамочку и надрать ей уши. Чтобы запомнила – с взрослыми дядями хорошие девочки так не поступают.

Первый вариант казался спокойнее, второй – приятнее. Черноусов предпочел покою удовольствие. Вот только ждать, стоя у крыльца ему совсем не хотелось. После короткого раздумья он вспомнил, что покидая гостеприимное жилище Верещагинских знакомых оставил открытым одно из окон. Обойдя дом, нашел распахнутое настежь окно, подтянулся на руках и влез внутрь.

У него еще теплилась слабая надежда, что опекаемое им дитя ушло из пансионата домой спать, и сон его (дитяти) столь крепок, что нарушить его (сон) не смог ни грозный стук в дверь, ни кряхтенье, с которым Черноусов влезал в окно. (В оправдание свое он мог бы сказать, что лазить по окнам после трех литров сухого вина сложно).

Надежда, как это обычно и случается с надеждами, не сбылась. Дом действительно был пуст. Черноусов расположился в кресле рядом с открытым окном и приготовился к долгому ожиданию. Свет он решил не включать. Испугается – сама виновата.

Как-то так получилось, что он незаметно задремал, овеваемый легким морским ветерком, и проснулся от скрипа входной двери. Черноусов уже собрался громко откашляться и разразиться гневной речью.

Хорошо, что он не успел сделать этого. Фигура, появившаяся в дверном проеме, нисколько не походила на Светлану. На внезапно вернувшихся хозяев (мысль вторая) ночной гость не походил повадкой. Он осторожно прикрыл за собой дверь, а вместо того, чтобы включить свет, включил фонарик, из которого вырвался яркий и узкий луч. С фонариком в руке он начал перемещаться по комнате, то и дело останавливаясь и осматривая различные предметы.

Черноусов не знал, что именно его интересовало, но присутствие журналиста в планы незнакомца никоим образом не входило. Что же до Виктора, то ему очень не понравились его широкие плечи и чересчур профессиональные движения. Гость передвигался совершенно бесшумно, ни разу ни за что не задев. Черноусов решил ретироваться тем же путем, что и появился. К счастью, кресло находилось достаточно далеко от входной двери.

Но к несчастью путь к отступления был отрезан. Когда Виктор, стараясь двигаться так же бесшумно, как и его гость, приблизился к окну и уже собрался выпрыгнуть, под окном послышались негромкие голоса. Черноусов замер. Потом осторожно оглянулся на незнакомца в комнате.

Наверняка он тоже слышал голоса, но нисколько не обеспокоился. Черноусов осторожно выглянул в окно.

Возле дома стояли двое мужчин. Видно было плохо, они стояли так, что свет от уличного фонаря не достигал их. Тем не менее, ему показалось, что ребята такие же тренированные, как и тот, что в доме.